Придумать себе трудности, а потом их преодолевать!

Умею думать на заказ.

UPD: заказы принимаются понедельник, вторник и субботу вечером еженедельно. Возможна предварительная запись.

"В один поток никто не вступит дважды, Но каждый попытается хоть раз."

С мурачащим котом на коленях можно провести вечность. И не заметить. 

"...Эй, черногривый, радушный, ревнивый,
Мы не мертвы, не живы, мы в пути...
Эй, жестокий, седой, синеокий,
Твои волны глубоки, но судно по ним летит..."

 

 

Что привидится в чаше пьяной?
Пей, молчи, опусти ресницы,
Чтоб не видеть во тьме медвяной
Обожженные тьмой глазницы.
Виночерпий вина мне налил,
Турмалиновый кубок тяжек.
Но вино ли в руках, вина ли,
Виноградная кровь расскажет.
Молчаливы и немы слуги.
Намо знает, Мандос рассудит...
Опускают глаза в испуге
Все под взглядом Владыки Судеб.
Тесно стало в моих чертогах
Ясноглазым и ясноликим.
А придет еще много, много
Исходящих в предсмертном крике...
Несса пляшет, раскинув руки.
Что расскажут на Тол-Эрессе?
"В Валимаре - ни зла, ни муки,
Ни печали." Ах, Несса, Несса...
Тяжко путаться в паутине,
Заплутали в тенетах тени.
Срок настанет и кровь остынет,
И застынет в ладонях время.
Нынче горькое помнить странно.
Позабудется - соберу ли?
Кровью полнится кубок пьяный,
Славят воинов. На пиру ли?
Улыбается Варда: "Жестоко?"
Кубок треснул, порезав руку...
Это время течет к истоку,
Это чаша пошла по кругу.
 (с)

Один. Большой. Гадюшник.

UPD: нужен ещё хотя бы один штук.

Дожди опять моросят
И я опять мечтаю свое –
В долине улиц я устремляю свой взгляд
Среди других, пытаясь найти Ее.
Уж сколько лет, теряя след
Ищу я ту, которой, в общем-то, нет
В дождях, снегах, чужих домах
Ищу я Даму-с-Сотней-Примет.

Привет, я рад тебя видеть,
Хоть мы незнакомы с тобой
Побудь со мной в этом метре жизни
Чуть дольше, чем кто-то другой.

Устало скалятся рты
Измученных ночных фонарей:
"Ту, которой нет, найти хочешь ты
Ну, так ищи ее, ради Бога, скорей!
Устали мы лохмотья тьмы
От сумасшедших прочь отгонять.
Ведь лишь дурак начнет вот так
В грязи Принцессу-Грезу искать.

Привет, я рад тебя видеть,
Хоть мы незнакомы с тобой
Побудь со мной в этом метре жизни
Чуть дольше, чем кто-то другой.

Дожди в небе свили гнездо
В грязи осенней тонет луна
А я надеюсь, все надеюсь на то,
Что где-то рядом ходит и ждет Она.
Уж сколько лет, теряя след
Меня ищет Та, которой, в общем-то, нет
В дождях, снегах, чужих домах
Меня ждет Дама-с-Сотней-Примет.

Привет, я рад тебя видеть,
Хоть мы незнакомы с тобой
Побудь со мной в этом метре жизни
Чуть дольше, чем кто-то другой.

Что для нолдоров исход - то для тэлери издох.

"Здесь слишком холодно,
чтобы быть правдой,
но кажется, это граница снегов.
сюда добираются лишь от отчаянья
или бегут от врагов.
Память, что взорвана северным ветром,
он ли опять воскрешает, скорбя?
Где твои розы покинуты, Герда,
Где твое сердце согреет тебя?

Здесь
Лапландия, Герда,
и ты это знаешь,
граница снегов,
Лапландия,
здесь роз не растет.

Сколько идти, чтобы стать настоящим,
чтобы почувствовать эту страну,
хватит ли сил тебе, Герда, дальше
идти, не сдаваясь сну?
Это последний
предел невозврата,
высшая точка, последний подъем,
отсюда уже не уходят обратно,
сюда никогда не приходят вдвоем,

Здесь
Лапландия, Герда,
и ты это знаешь,
но хочешь ли знать,
Лапландия,
о чем твоя боль?

Слушай, как снег отвечает молчанием,
слушай, с тобой говорит тишина:
сюда добираются лишь от отчаяния,
это твоя страна.
Розовый куст разгорается алым,
слышишь полозья за сумраком сна?
Бедная Герда, она так устала.
Бедная Герда спит у окна.

Здесь Лапландия, Герда,
и ты это знаешь,
отныне твоя
Лапландия,
отныне твоя."

Я был корнем каштана,
Я был ветром в кроне,
Я был гранью стакана.
Она ждала на перроне.

Я был кружкою пива,
Я был сиденьем трамвая.
Она мне казалась красивой
Особенно в мае.

Я был галькой у моря,
И море меня лизало.
Он а появлялась и вскоре
Опять исчезала.

Я был пеплом сигары,
Я был пылью дороги.
Она не слыла недотрогой,
Теперь становится старой.

Я был частью пейзажа,
Который был частью Вселенной.
Она мне потом скажет,
Что все тленно.

Я был дыркой в кармане.
Я очень ее любил.
Она вспоминать не станет,
Но я был!
(с)Белая гвардия

и

«Это была одна из любимых школьных игр, имевшая не самые простые правила, но внешне состоявшая в нанизывании строк в подражание прологу поэмы Талиесина "Битва деревьев" ("Множество форм я сменил, пока не обрел свободу..."):
- Я был орлом в небесах, плыл лодкою в бурном море, я был пузырьком в бочке пива и год был морскою пеной, - говорил милый и улыбчивый Афарви, сын Кентигерна, ища глазами того, кто должен был перехватить у него эстафету. (...)
Керидвен, но не теряя времени, подхватила:
- Я был языком огня и бревном, в том огне горевшим, я был совою в дупле и дуплом, сову...
- Содержащим, - ехидно подсказал Ллевелис.
- Приютившим, - выкрутилась Керидвен.
(...)
Конечно, у них не получалось так, как у старших студентов, но все-таки и им удавалось вызвать ощущение полной свободы и безграничной надежности всего сущего, ради которого затевалась эта игра».
(...)
«Игра эта имеет разные формы и более или менее усложненные правила. Главная задача игры на формальном уровне - не испортить общего целого. Если иметь в виду то, как играют в нее первокурсники, то это, конечно, полная чепуха. Единственное, что они делают, - они создают некий общий текст, во время произнесения которого коллективно и последовательно представляют себе каждое из воплощений. Все остальное - это, конечно, безобразие».
(с)Анна Коростылева

Где же я тогда была,
как жила все это время?
Наступили дни мои
на стеклянную траву.
Ворох листьев наотрез
разлетелся между теми,
кто уверен, что они
знают правду обо мне
сквозь листву,


что осыпалась тогда
с ослепительной рябины,
и с березы у окна,
и у клена над ручьем.
Ярким пламенем огня,
языком неугасимым
шорох листьев не молчит
над моею головой
каждым днем.


Где и краски, как не здесь,
где и сгинуть, как не в осень!
На начало ноября
души листьев над землей.
Не коснется их зима,
вихри листьев вдаль уносят
всех, метнувшихся в костер,
всех, вступивших в хоровод,
оставляя золой.


В вихре пламени листвы,
в огнерыжем лисьем танце,
в вечных странствиях листа,
в буром, рдяном, золотом,
осеняя по пути
крыши, башни, колыбели,..
Когда буду улетать,
на прощание махну тебе крылом.

Заранее страдаю от невозможности объять необъятное.

Друзья и знакомые Кролика, а тут кто-нибудь собирается на Урожай?

Погляди -
Это вянет кленовая ветвь, ото дня
Приближаясь к зиме,
А зима за закатом идет.
Впереди
Долгий путь ожидает тебя и меня
В роковой полутьме.
Слышишь, ветер тревожно поет?
Нам осталось немного,
Спасения нет.
Эй, трубите тревогу,
Полынь-бересклет.
Ярко-алым костром полыхает в осеннем пожаре
Кленовая ветвь.

Всем ветрам
Есть приказ дуть на юго-восток, чтобы плыть
Нам по правую руку
Восхода, о лете скорбя.
От утра
До утра будет утро и время забыть
Ненаглядного друга,
Который забудет тебя.
Ничего не вернется, -
Ты видишь следы?
Этот путь оборвется
У кромки воды,
И еще ты заметишь у самого берега
Клена багряную ветвь.

Что ж, возьми
Свою боль, чтобы выбросить в волны ее
И отныне не помнить, не знать
И не плакать о ней.
Обними
Меня крепче под парусом белым и кубок
Наполни вином золотистым
Непрожитых дней.
Это только начало
В осеннем раю.
Сам Господь у причала
Встречает ладью,
А в ладонях его полыхает закатным пожаром
Кленовая ветвь.

Марионетки съели мой мозг.

Зелёные кошки в такую погоду не живут, а только существуют. И то с перебоями.

"Вчерашнее".
Я всегда скрупулезно подсчитываю камни, брошенные в мой огород.
"Сегодняшнее".
Если ног нет - значит, всё прекрасно.